Улучив время, я задал Герду Доллхопфу несколько вопросов от себя и от редакции Гипертекста. Я спросил его, сколь длительное время требовалось ему, чтобы запечатлеть, например, каждый въездной знак в колхоз, в деревню; как он подходил к этой задаче, был ли это подход концептуальный или просто хронографический, с целью запечатлеть; как он чувствовал колористику. Герд с удовольствием отвечал, что снималось это все далеко не в один присест, первоначально он ставил целью лишь запечатлеть въездные знаки. Он говорил, что делал попытку за попыткой выхватить самую суть, самый смысл и образ каждого знака; кадрировал и камерой и перекрестьем рук. В целом он ориентировался на колористику пейзажей, на ощущение пластичности переходов; он подвел меня к одной из композиций и пояснил, что он имеет в виду: край изгороди на одном кадре словно переходит в изгородь же на другом, а склон переходит в край неба, то есть для него эта композиция это развитие, движение слева направо — как панорама, но не панорама из фрагментов одной видовой картины, а панорама умозрительная, построенная на контексте, на домысливании изображаемого. Герд сказал, что несмотря на то, что каждая композиция состоит из четырех (реже трех) фотокадров, за рамками этой экспозиции остались несколько сотен или тысяч кадров, иначе говоря, жесточайший был отбор.

Следущее, что меня интересовало и я не мог не спросить об этом — был ли сам этот фотопроект попыткой изобразить сельскую жизнь, все эти сеялки, поля, крепкие крестьянские руки и добрый деревенский уклад, как некий неизбывный, совершенно классичный, вневременной руральный (переводчик с удовольствием использовал самое это слово rural и Герд моментально понял, о чем идет речь) тип жизни или это желание запечатлеть те уходящие детали советского и позднесоветского образа жизни, что неведомым образом еще сохраняются в районах в виде транспарантов и въездных стел. Герд ответствовал — и то, и другое, да. (Ему понравился этот вопрос). Какие-то детали, например, пафосные въездные стелы или атрибутика СССР, остающаяся в деревнях, по-прежнему с интересом воспринимаются в современной Германии; другие элементы быта символизируют исконную сущность крестьянского труда и незримую поэтику, которую он являет. В фотографиях это неосознанно и удачно совместилось.

Я поинтересовался, воспринимают ли эти фотокомпозиции в Германии как образы России вообще или они выделяют, что это именно образы и виды Башкирии, а не просто некоей абстрактной России. Да, говорил автор, мы конкретизировали, что вот там (показывает на серию фото) это кадры, снятые в татарской деревне, а вот тут это виды такой-то местности; т.е. для немцев это не просто экзотические виды экзотической России, они понимают, что это запечатлена конкретно Башкирия.

Наконец, прощаясь, я спросил его, на пленку ли это снималось или на "цифру"? Герд Доллхопф ответил, что все эти кадры (размеры фотокартин составляли 40х60 см, а отпечатаны они в Германии и отпечатаны очень качественно) сняты на широкопленочную камеру Mamiya, которой он снимает обычно, за исключением нескольких кадров, которые были сняты на пленочный Nikon.

Никакой "цифры". Все экологично

Сайт Герда: http://gerd-dollhopf.de/